Статьи
  • Регистрация

Регистрация

kosyuk

160 миллионов долларов в год — приблизительно такой была средняя скорость роста  стоимости бизнеса компании «Мироновский хлебопродукт», основанной Юрием Косюком  двенадцать лет назад, чья капитализация к 2011 году превысила $2 млрд. И это не просто  цифры: уже сегодня «добавленная стоимость» одного гектара земли, которым управляет МХП,  самая высокая на постсоветском пространстве и соразмерна с глобальными лидерами аграрного  рынка — латиноамериканскими компаниями. Но это только начало: в ближайшую пятилетку  основной акционер МХП намерен ускориться минимум в четыре раза с тем, чтобы к 2016 году  стоимость компании достигла пятимиллиардной отметки. Не занесет ли на резких поворотах  изменчивой бизнессреды аграрного бизнеса? В интервью «Инвестгазете» Юрий Косюк  рассказал, за счет чего все должно получиться.


Согласно опубликованному финансовому отчету за прошлый год, «Мироновский хлебопродукт» заработал $215 млн. чистой прибыли. Куда пойдут деньги?

 

Если вы видели отчет, то вы должны были видеть и другие наши цифры, которые показывают сash flow компании начиная с 2009 года. Наши инвестиции гораздо больше, чем наша прибыль, соответственно, все деньги мы направляем на капитальные инвестиции.

Сколько денег вы намерены инвестировать в текущем году? Во что?

В нынешнем году планируем инвестировать $320-340 млн. Основная их часть — около 90% — будет вложена в наш новый проект в Винницкой области, где «съедается» львиная доля инвестиций.

На каком этапе сегодня находится строительство этой птицефабрики?


С середины этого года приступим к монтажу оборудования практически на всех объектах, а в эксплуатацию, думаю, введем в начале 2013 года.

Какой будет общая мощность фабрики? На какие рынки рассчитана ее продукция?

Для понимания: мощность этой фабрики будет равна всему «мироновскому» производству. Четыре наших птицефабрики сегодня производят приблизительно 360 тыс. тонн курятины, в то время как Ладыжинский комплекс будет производить 440 тыс. тонн. Первая стадия развития объекта (220 тыс. тонн) будет запущена в 2013 году и выйдет на полную мощность в 2015-м. В 2017-2018 годах мы планируем завершить вторую стадию увеличения мощностей — еще 220 тыс. тонн. Но основное строительство будет проведено сразу под обе стадии, потому что их практически нельзя разделить. Фабрика в Ладыжине (Винницкая обл.) — это копия двух мироновских птицефабрик. В свое время, в 2004 году, когда мы начинали строить Мироновскую птицефабрику, мы считали, что строим мегапредприятие. До этого самая крупная фабрика МХП производила 60 тыс. тонн, а на Мироновской мы планировали производить 220 тыс. тонн. Это были большие мощности, для нас на то время — какието нереальные размеры. Но мы допустили большую ошибку: фабрика не предполагала развития в дальнейшем, потому что мы даже подумать не могли в 2004 году, что будем увеличивать мощности. Ладыжинская птицефабрика изначально рассчитана на это.

Ладыжинская продукция будет идти в основном на внутренний рынок. Украина достаточно стабильная страна. Невзирая на рост внутреннего производства, объемы импорта мяса составляют порядка 400 тыс. тонн, 50% которого составляет курица. Поэтому продукция первой очереди ладыжинского комплекса практически вся будет направлена на внутренний рынок. Также мы видим большой экспортный потенциал для второй очереди комплекса. Контролируя себестоимость, у нас хорошо получается оперировать на внешних рынках, которые для нас не ограничиваются Азией или Африкой. Но это самые дефицитные регионы и в дальнейшем дефицит будет только расти.

Это и будут основные рынки для МХП?

Азия, Африка и частично Европа.

Почему именно Винницкий регион вы выбрали под строительство фабрики? Логистика?

Не только. Дело в том, что только один этот объект будет потреблять энергии больше, чем половина Винницкой области. Поэтому нам был необходим очень большой энергоузел в виде Ладыжинской ТЭЦ. Это во-первых. Во-вторых, подобное производство предполагает наличие большого источника воды, а Ладыжин — это Южный Буг. В-третьих, это доступность трудовых ресурсов — рядом находятся два крупных райцентра. Я думаю, что мы сделали в свое время не совсем обдуманный шаг, когда выбирали место для Мироновской птицефабрики. Густота населения на квадратный километр там не была достаточно большой, в результате сотрудников птицефабрики нам приходится доставлять автобусами на расстояние до 50 км.

В ладыжинский проект будет вовлечено людей втрое больше, чем в мироновский.

Существует ли вероятность того, что остальные предприятия МХП после запуска фабрики в Ладыжине будут закрыты?

Нет, это абсолютно исключено. Разве что возможен вариант, что какие-то малые фабрики будут перепрофилированы на спецпродукцию. К примеру, фабрика «Перемога Нова» (расположена в Черкасской области. — Ред.) может быть перепрофилирована под курицу гриль или цыпленка табака.

Вы говорили о том, что рассматриваете возможность покупки активов в других странах, в частности в России или в ЕС. Уже присматривались к каким-то производствам?

Да, мы рассматриваем все рынки, где хорошее потребление мяса. В России есть достаточно много производителей, причем серьезных, которых можно рассматривать в качестве покупки. Но там существуют определенные технические проблемы. Впрочем, если прибавить свой опыт, можно получить достаточно неплохой актив.

Сколько уже присмотрели?

Три или четыре смотрим.

Это известные предприятия?

Это большие производства.

Почему не хотите говорить о том, какие?

Как-то раз я назвал одну американскую компанию, потом получил такой «гембель», что теперь молчу «как рыба об лед» (улыбается).

 

 

Сегодня в аграрном секторе ярко выражена тенденция консолидации земельного фонда и покупки смежных бизнесов. К примеру, Олег Бахматюк приобрел «Райз» и «Дакор», Андрей Веревский — «Укррос». Вы намерены пойти по их пути?

Мы это уже проходили лет десять или восемь назад. Сейчас концентрируемся на том, что умеем делать хорошо. Распыление активов приводит к потере ощущения бизнеса, потере контроля над бизнесом и, в конце концов, маржинальности и лидерских позиций во всех направлениях.

Вы говорили о том, что будете существенно наращивать земельный банк. За счет чего и под какие нужды?

Да, это один из наших рынков. Здесь мы были одними из первых — так сказать, пионерами. Мы видели перспективы начиная с 2002 года. При этом должен сказать, что для нас важно не количество. Если вы посмотрите на финансовые результаты одной из компаний, которую вы назвали, то доходность у нее очень низкая. Скорее некоторые компании даже убыточные. Не нужно много ума, чтобы набрать много земли. Нужен ум, чтобы правильно ею управлять, получать доходность и урожайность, нужен правильный менеджмент, который выведет бизнес на доходность. Если ты будешь плохо управлять, твой бизнес через несколько лет исчезнет просто в никуда — как утренний туман, который пришел и ушел куда-то. Вот и все. Для нас все развитие аграрного бизнеса — это наша возможность эффективно им управлять. Если мы это умеем делать, то можем добавить еще 20 тыс. га. Это не проблема. Мы очень долго смотрели на «Райз», вели переговоры, наверное, весь последний год. Но мало того, что цена была несоразмерной стоимости компании, так и под наши стандарты управления она явно не подходила… Три года назад они рассказывали, что был плохой урожай, два года снова был плохой урожай, год назад то же самое. Это нам мешало купить компанию. В конце концов, я думаю, что это была проблема менеджмента.

И долгов…

Большие кредиты у компаний потому, что они не могли регулировать кэш, неправильно вели операционную деятельность.

Сколько денег хотели за «Райз»?

Много денег, мультипликаторы у них были больше, чем у нас, а если посчитать по нашим мультипликаторам, то Виталий (Цехмистренко, бывший владелец «Райза». — Ред.) должен был нам еще доплатить, чтобы я забрал его долги.

Вы упомянули о стандартах управления. Вы лично свою функцию в компании как позиционируете? В чем состоит ежедневная работа Юрия Косюка?

Я ответственный за генеральное развитие компании. Для каких-то точечных моментов есть руководители направлений, вице-президенты. Я очень счастлив, что у нас агропроизводственным направлением занимается Юрий Мельник, сильный менеджер с четким пониманием, как управлять и что с этим делать.

С ним мы можем говорить о том, как компания развивается, сколько денег мы можем инвестировать в тот или иной проект, какие цели должны поставить, как решить текущие проблемы…

То есть вы в основном сосредотачиваетесь на переговорах, напрямую операционных менеджеров не контролируете?

Нет, напрямую нет. У них достаточно большие полномочия.
Ты можешь думать, что стоишь миллиарды, но на самом деле ты стоишь столько, сколько за тебя заплатят


Сегодня капитализация вашего холдинга превышает $2 млрд. С помощью каких финансовых инструментов планируете в дальнейшем привлекать деньги?

Нам не нужны деньги, мы не собираемся привлекать, мы достаточно обеспечены финансами. 2008-2009 годы показали, что у тебя должны быть фонды, и только после этого ты можешь начинать работать. Нет фондов — проведи подготовительную работу. Для того чтобы ввязываться в бой, нужна почва.

Какова кредитная нагрузка у холдинга на сегодняшний день?

Порядка 700 миллионов долларов.

Справедлива ли сегодняшняя оценка компании?

Мы живем в такой стране, где многие рассказывают, что все знают. Собственник одной компании даже написал большой трактат о том, как недооценены российские компании, в частности его. Ты можешь думать, что ты стоишь миллиарды, но на самом деле ты стоишь столько, сколько ты стоишь и сколько за это платит рынок. Это оценка аграрного бизнеса, оценка рисков. Поэтому я уверен, что компания стоит ровно столько, сколько она стоит.

Вы владеете 65% акций компании. Думали о том, чтобы в дальнейшем продать еще часть акций?

Нет такой необходимости. Все финансовые вопросы я решил. У меня профинансированы все мои нужды. Да, я не плачу дивиденды, но я покрыл все свои потребности за счет продажи пакетов акций. К тому же я думаю, что в ближайшее время будем рассматривать дивидендную политику, и через год-два компания начнет их выплачивать — она сможет достаточно спокойно это делать. А пока привлекать деньги нет необходимости. Возможно, если будут какие-то очень интересные предложения, тогда покупки могут быть осуществлены за счет дополнительной эмиссии акций. Гипотетически это возможно, я не вижу в этом проблемы. Я не вижу риска для себя персонально в том, что владею контрольным пакетом акций. Мне скорее важно, сколько это стоит и насколько эта стоимость стабильная, сколько она приносит, какой будет доходность этого актива, если кто-то сможет им управлять. Если кто-то сможет управлять лучше меня, я с удовольствием буду получать дивиденды, сидеть где-нибудь в теплых странах и абсолютно комфортно себя чувствовать.

Вы — мажоритарный собственник, наверное, с вами трудно спорить…

У компании были хорошие учителя. В 2003 году, когда в МХП пришла IFC, мы были первой компанией, куда инвестировала корпорация. Психологически тяжело перестроиться, когда ты сам всем «рулишь», и тут приходят чужие люди и что-то рассказывают о твоем бизнесе. Но потом ты понимаешь, какими хорошими учителями они были. Урок у них я получил, и очень спокойно сейчас к этому отношусь. В конце концов, в тот же совет директоров пришли независимые люди, которые хорошо состоялись, с большими деньгами и/или большими именами. Они какие-то свои навыки привносят, аргументируют, все обсуждается. В компании можно говорить «нет», но свое «нет» надо обосновать. В компании можно делать ошибки — ошибки не наказуемы. Единственное — ты проанализируй, почему ты ее сделал, и завтра ты не должен ее повторить. Мы не боимся ошибок, и я не боюсь людей, которые критически смотрят на происходящее.
Не нужно много ума, чтобы набрать много земли. Нужен ум, чтобы правильно ею управлять

На какой период вы планируете свою деятельность?

Ближайший наш горизонт — 2015-2016 год. Ближе нет смысла смотреть из-за масштаба проектов. Условно то, что происходит сегодня, это уже постфактум того, что мы решили вчера.

И каким будет МХП в 2015-2016 годы?

Это будет компания с пятимиллиардной капитализацией, с EBITDA $700 млн., с самым большим в Европе производством, входящая в число самых крупных производителей протеина в мире с производством курятины порядка 600 тыс. тонн.

Профит-центры останутся теми же?

Да, профит-центры останутся теми же. Мало того, даже пропорции останутся такими же независимо от соотношения между генерацией кэша. Пропорции между куриным департаментом и зерновым — 70 на 30 приблизительно.

А подсолнечник?

Мы уже 150 раз говорили аналитикам, чтобы вообще не считали это. У нас нет никакой доходности по подсолнечнику. Это сродни тому, если спросить, какая у нас доходность по освещению птичников. Подсолнечник — это генерация протеина, подстилки для птицы, сырья для энергетики, которая просто необходима. Ну и маслом (экспортом подсолнечного масла. — Ред.) мы хеджируем валютные риски.

Кроме традиционных направлений МХП, вы занимаетесь и садовым хозяйством…

Я думал, что мы будем быстрее генерировать прибыль и, соответственно, быстрее встанет вопрос утилизации наличности. Поэтому десять или восемь лет назад мы активно думали о диверсификации бизнеса. Многие проекты закрыли, забыли и сказали «свят-святсвят». А сады остались. Хотя это достаточно деньгоемкий бизнес, очень деньгоемкий…

Какие фрукты выращиваете?

У нас две тысячи гектаров садов в Крыму, на 50% — это яблони. Очень большой бизнес, но это еще и более длинный бизнес, нежели птица. Я зашел в этот проект в 2004 году, сегодня уже 2011-й, и вроде бы какая-то прибыль уже начинает показываться, но очень, очень незначительно, так что… Я думаю, что реальная прибыль будет в 2013-2014 годах.

Вы будете ждать, когда появится прибыльность или же намерены выйти из этого бизнеса?

Нет, я не намерен выходить из данного бизнеса, он мне очень нравится. Я думаю, что если этот проект покажет все-таки цифры, которые мы от него ожидаем, мы будем рассматривать возможность для больших инвестиций.

Как сегодня обстоят дела с вашими премиальными брендами «Сертифицированный Ангус» и «Фуа Гра»?

Не очень успешно. Мы от них не отказываемся, но и не развиваем. Мне не нравится их доходность, наши ожидания не оправдались. Может, мы управляли неправильно, может, у кого-то это будет получаться лучше.

Проекты заморожены?

Проекты работают, но это не те пилоты, которые будут развиваться.

Сейчас вы раскручиваете собственную сеть ресторанов фастфуд…

Пока что сеть развивается как пилотный проект. Это независимый проект, который финансирую я и все риски на мне.

Это будет франчайзинговый проект или начинаете с нуля?

Все с нуля. Во франчайзинге нет смысла. Мы проанализировали очень многие франчайзинговые предложения, начиная от очень известных имен —«МакДональдс», «Кентаки Фрай Чикен» (KFC), «Чикен Филе» и др. Но большинство из них в Украине никому ни о чем не говорят. При этом ты должен отдавать половину своей выручки за чье-то имя.

В меню будет сделана ставка на курицу?

Да, на курицу. Причем мы назвали проект «Крылья». Первые фастфуды будут открыты в течение полутора-двух месяцев. Мы удержались от соблазна продавать пиво. Хотя крылья и пиво — довольно логично. Но я категорически против алкоголя.

По идеологическим соображениям?

Это другой формат. Мы все-таки рассчитываем, что основной посетитель — это мамы с детьми, молодое поколение, школьники. Если там будет алкоголь, это уже не будет соответствовать тем стандартам и тем пониманиям. Вот, собственно, и вся идеология.

Сколько стоит этот проект?

Сегодня он стоит не более 15-17 млн. грн.

Это будет сеть всеукраинского масштаба?

Нет, это будет семь или 10 ресторанов максимум в Киеве и в других городах, таких как Винница, например. Сначала мы хотим посмотреть, как потребитель отреагирует на них. После этого можно показывать инвесторам. Возможно, таким инвестором выступит «Мироновский», а может, и не выступит. Я вынесу это на совет директоров, посмотрим, какое решение он примет.

Если нет, вы его закроете?

Если нет, я предложу его кому-нибудь другому или буду сам развивать, если буду в него верить, буду финансировать из своего кармана.

А ниша органических биопродуктов, о которой сейчас так много говорят, вас интересует?

Нет, о них все говорят, только никто не покупает. Мы проводили очень много фокус-групп для наших фастфудов. Так вот, оказывается, что все потребители хотят покупать дорогие продукты, а когда делают выбор, многие голосуют гривней совершенно не в их пользу и приобретают что-нибудь подешевле.

Раз уже зашла речь об исследованиях, скажите, чьему экономическому мнению вы доверяете? Есть авторитеты в этом плане?

Это собирательный образ. Исторические мнения для меня очень важны, хотя говорят, что прошлые цифры ни о чем не говорят. Но, тем не менее, тренды видны очень хорошо. Есть люди, которые могут с высоты смотреть на экономику. Я никогда не понимал, что они рассказывают, когда мы бонды делали, когда говорили, что все хорошо, правильно, но есть какая-то «макропроблема». В 2006-м мы попытались осуществить первое IPO. Я говорил, что у нас все хорошо, что все застраховано, нет никаких влияний. В ответ же услышал, что существуют проблемы на макроуровне, которые влияют на оценку компании. Я думал: причем здесь вообще макро? Зерно вырастил, цена на него понятна, себестоимость контролирую, потребители есть… А потом в одну минуту наступил кризис, в Украину перестали приходить деньги, люди начали экономить и меньше есть курицу — перешли на картошку, и все. Вот эти макровещи, которые в мире происходят, не контролируемые. Поэтому и нужно прислушиваться к каким-то парням а-ля Рубини или еще к кому-то и задумываться над тем, о чем умные дядьки говорят.

А если переходить на личности…

Я не читаю художественную литературу. Я читаю книги, написанные людьми, которые что-то сделали, начиная от Гейтса и заканчивая Брэнсоном. Это вообще сумасшедший парень, уважаю его.

Кого из украинских бизнесменов вы считаете успешным? На кого можно равняться?

Как говорится, не сотвори себе кумира. В Украине много успешных компаний. Мне нравится управляемый бизнес и бизнес, который можно оценить: прибыль, маржу, долю рынка.

Вы учитесь у конкурентов?

Конечно, как минимум мне даже нравится учиться на неуспешных конкурентах. И не потому, что испытываю какое-то злорадство, а потому, что анализирую, почему они неуспешны, и пытаюсь избежать их ошибок. Есть и достойные конкуренты, но их не так много. В аграрном бизнесе, к примеру, есть достаточно успешные компании, но есть и очень много проходимцев, к сожалению.

Если говорить о нынешнем состоянии украинского АПК, насколько для вас сейчас понятны те процессы, которые происходят в отрасли?

На 100%. Опять же, может я сильно самонадеян, но если не будет каких-то макроизменений, а скорее всего они в ближайшее время не видны, в АПК все прогнозируемо. Мне говорят о том, что на состояние компании влияет плохая или хорошая погода, но если посмотреть на наши цифры по урожайности за последние шесть-семь лет, то независимо от того, какая была погода, они колебались в районе 10%.

Но есть еще фактор власти, который у нас не менее непредсказуем, чем погода…

За последние восемь лет власть менялась несколько раз — от Леонида Даниловича до Виктора Федоровича, и урожайность от этого не менялась.

Депрессивные настроения в связи с тем, что государство стремится монополизировать экспортные потоки по зерну и так далее, вас не зацепили?

Нет, я здесь, наоборот, промоутер (власти. — Ред.). Я слышал разные оценки этих процессов, но после общения с «первоисточником» — после разговора с министром — вижу, что проблемы нет или она надумана. Производителям позволено экспортировать, это не проблема. Производителями могут становиться и трейдеры, которые будут спонсировать до 50% урожая. Я не вижу вообще никакой крамолы в том, что появится три категории экспортеров: чистые производители, производители, которые профинансировали урожай, и государственный экспортер. Такой сценарий вполне прогнозируем.

А риски отмены моратория на торговлю землей?

Ноль риска.

То есть механизмы долгосрочной аренды спокойно трансформируются в отношения собственности?

У нас на сегодняшний день тысяч сто пятьдесят арендодателей, мы знаем их настроения. И если 10-20% из них первый год-два придут и предложат землю, а потом каждый год 2-3% (не больше) будут предлагать, это будет вообще большой успех. При всей свободе рынка это очень консервативные люди, для них земля — единственный актив. Деньги бумажные, которые им заплатили, для них не являются активом, чем-то ощутимым, и соответственно они будут землю держать. И это не специфика наших украинских крестьян, это мировая ситуация. Если вы посмотрите, во всех странах, где есть свободный оборот земли, он не составляет более 2-3% от общего объема сделок. Фермеры во всем мире плачутся по поводу того, что у них все плохо, но тем не менее землю не продают. Они очень консервативны.

Какой наихудший бизнес-совет вы получили? Или таковых не было?

Были, наверное… Я сейчас встречаюсь со многими людьми, которые приходят с какими-то бизнесами. И в них как в зеркале вижу себя 20 или 15 лет назад, когда еще пребывал в иллюзиях, что вокруг все дураки, а у меня есть такая абсолютная, такая нереально креативная идея. Никто ее не видит и не знает, а я ее тут же реализую. Как правило, так не получается. К тому же у нас в стране достаточно много чиновников и политиков — неуспешных, необразованных, жадных и алчных, которым удалось прорваться в какие-то управленческие структуры. Сами они ничего не достигли, но пытаются учить общество, как нужно жить. Наверное, самый плохой совет ты можешь получить от таких людей.

Сколько времени вы посвящаете работе?

Люди должны 75% времени быть на работе или 70% времени думать о работе. Мы проанализировали, что даже в самых успешных компаниях больше 35% не получается. Приходя на работу, люди на 30% думают о работе, а остальное время — о семье, о маме, о детях, о головной боли или об одежде. Я на работе в 8.30, даже немножечко раньше, а с работы уезжаю примерно в 18.00 или 17.30. Хотя и до этого, и после я вовлечен в работу. Это, наверное, моя главная страсть, моя главная и самая большая любовь, и я работаю с удовольствием, поэтому на это трачу очень много времени.

А после 18.00 чем занимаетесь?

Это могут быть какие-то встречи по бизнесу либо же просматриваю почту. Или занимаюсь в зале, общаюсь с друзьями… Но на это остается не так уж и много времени.

В Киеве не много офисов, которые работают как ваш — с 8.00, это очень поздний город в принципе…

Да? Ну, не знаю, мы думаем, что так надо.

Кто рано встает, тому Бог дает?

Да (улыбается), как-то так.


Юрию Косюку 42 года. В 1991-м работал брокером на Киевской товарной бирже. В 1992 году стал учредителем и руководителем СП «ЛКБ», занимался экспортом металла, зерна, поставками туркменского газа. В 1995-м становится президентом ЗАО «Научно-технический бизнес-центр пищевой промышленности», на основе которого со временем был создан МХП

 

«Инвестгазета»

У вас нет прав, чтобы оставлять комментарии

Новое на форуме

Интересно

Птицефабрики Украины - информационный портал для птицеводов

Каталог птицефабрик Украины - адреса, телефоны, сайты птицефабрик.
Новости птицеводства, статьи, цены, аналитика, объявления,форум, Новости рынка яиц и мяса птицы. птички.нет

 Птицефабрики УкраиныИспользование материалов сайта  "Птицефабрики Украины" разрешается при условии активной индексируемой ссылки

Онлайн

На форуме

Сейчас 1 гость и 0 пользователей онлайн

На сайте

Сейчас 117 гостей и 0 пользователей онлайн